ЛЮБОВЬ ТЕРЕЗЫ ДЮ МЁН
Вглядываешься в солнечные фотографии минувшего века, вслушиваешься в его поэзию, и кажется, будто вот-вот, только-только растаял предутренний сон, затворилась дверь, миновала весна. Эхо. Ослепительно-белый свет тысячи расставаний и встреч.
Лея Гольдберг (1911–1970). Поэтесса, не расстававшаяся с сигаретой... и любовью к русской литературе. Статьи, монографии, лекции, переводы произведений Достоевского, Горького, Чехова, Блока, Ахматовой... И самый значительный труд – перевод “Войны и мира” Толстого. И стихи, стихи, стихи, рассказывать о которых чуть труднее, чем объяснить, что такое любовь.
Особое место в творчестве Леи Гольдберг занимали сонеты: “золотая песнь” из четырнадцати строк (שיר זהב, ז + ה + ב = 7 + 5 + 2 = 14) и придуманная ею тринадцатистрочная “песня любви” (שיר אהבה, א + ה + ב + ה = 1 + 5 + 2 + 5 = 13).
В 1956 году появился на свет цикл сонетов “Любовь Терезы дю Мён” (“אהבתה של תרזה דו־מון”), в предисловии к которому Лея Гольдберг поведала о судьбе богатой и знатной дамы из средневекового Авиньона, влюбившейся в молодого учителя своих детей и посвятившей ему 41 сонет. Когда же молодой человек уехал, стихи были сожжены, а Тереза дю Мён ушла в монастырь. Аристократка из Прованса была вымышленной, но любовь в воскрешённых сонетах – подлинной, а значит, нетленной.
לאה גולדברג
מן המחזור ”אהבתה של תרזה דו־מון“, ט׳
מֵחַלּוֹנִי וְגַם מֵחַלּוֹנְךָ
אוֹתוֹ הַגַן נִשְקָף, אוֹתוֹ הַנּוֹף ,
וְיוֹם תָמִים מֻתָר לִי לֶאֱהבֹ
אֶת הַדְבָרִים אֲשֶר לִטְפָה עֵינְךָ .
מוּל חַלּוֹנְךָ וְגַם מוּל חַלּוֹנִי
בַלַּיְלָה שָר אוֹתוֹ זָמִיר עַצְמוֹ ,
וְעֵת יַרְטִיט לִבְךָ בַחֲלוֹמוֹ
אֵעוֹר וְאַאֲזִין לוֹ גַם אֲנִי .
הָאוֹרֶן הַזָקֵן, שֶבוֹ כָל מַחַט
אֶת מַבָטְךָ נוֹשֵאת כְטַל טָהוֹר ,
עִם בקֶֹר יְקַדְמֵנִי בִבְרָכָה –
דְבָרִים רַבִים מְאדֹ אָהַבְנוּ יַחַד ,
אַךְ לֹא זָרַח בְאֶשְנַבְךָ הָאוֹר
עֵת בְדִידוּתִי נָגְעָה בִבְדִידוּתְךָ .
(1955)
Лея Гольдберг (1911–1970)
Из цикла сонетов «Любовь Терезы дю Мён», 9
Из моего и твоего окна
Нам виден днём один и тот же сад,
И всем, что в нём тебе ласкает взгляд,
Могу я любоваться дотемна.
И за твоим, и за моим окном
Звучала трель того же соловья.
Когда твой сон тревожит он, и я
Ему внимаю в сумраке ночном.
И старая сосна, твой взор невинный
В росинке каждой бережно храня,
Поутру посылает мне привет –
С тобой во многом были мы едины,
А порознь лишь в одном, ведь для меня
В твоём окошке не зажёгся свет.
